Предел прочности
До начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 года немецкие подводники не имели чёткого представления, как глубоко могли погружаться их лодки. Когда во время Первой мировой войны 1914-1918 гг. лодки уходили хотя бы на 75 метров, у них не выдерживали заклепки. Теперь же прочный корпус делался сварной и подводники знали, что благодаря этому рабочая глубина погружения их лодок составляет не менее 100-120 метров. А вот погружаться глубже никто в условиях мирного времени не рисковал.
Так продолжалось до 13 ноября 1939 года, когда британский самолет атаковал U-49 капитан-лейтенанта Курта фон Госслера и сбросил на неё две глубинные бомбы. Уклоняясь погружением, лодка потеряла управление и с трудом задержалась на глубине 160 метров. До этого ни одна немецкая подлодка не погружалась на такую глубину!
Подводники с удивлением поняли, что 160 метров не предел для «семёрок» и в душе благодарили конструкторское бюро Шюрера, спроектировавшего лодку с таким запасом прочности. Поэтому когда спустя три дня U-49 обнаружили два британских эсминца, то фон Госслер смело увёл субмарину на глубину 170 метров и легко оторвался от преследования. По возвращению в базу он доложил о полученном опыте командующему подводными силами Карлу Дёницу. Эта новость была тут же распространена среди экипажей других лодок, после чего практика погружения в критических ситуациях ниже предельных 150 метров стала обычной.
Следующим эпизодом, который "пробил дно" и вызвал настоящий шок, стала знаменитая атака U-331 британского соединения в составе 3 линкоров и 9 эсминцев в Средиземном море 25 ноября 1941 года. Выпустив торпеды по одному из трёх линкоров, командир U-331 обер-лейтенант цур зее Ханс-Дитрих барон фон Тизенхаузен отдал приказ на срочное погружение. Лодка пошла на глубину, а затем… вдруг начала всплывать прямо перед приближающимся линкором! Он неумолимо приближался к всплывшей лодке, но никто кроме командира не подозревал о нависшей опасности.
«Всем прочь из рубки!» — не своим голосом заорал фон Тизенхаузен. Люди горохом посыпались в центральный пост и задраили за собой люк. Столкновение могло произойти каждую минуту: ведь линкор шел прямо на лодку. Погрузилась ли она? Как бы в ответ на этот вопрос раздались подряд три взрыва, затем еще один. Но в лодке никто не обратил внимания на эти звуки: все находящиеся в центральном посту чувствовали, что нависла смертельная опасность и продолжали напряжённо следить за стрелками приборов. Но всё оставалось без изменения — ни погружения, ни ожидаемого удара. Целых 45 секунд рубка U-331 торчала из воды.
Как выяснилось позже, командир линкора «Вэлиант» заметил U-331 и сделал всё зависящее, чтобы её таранить. Но поскольку громадный корабль по инерции все ещё поворачивал в обратную сторону, он не смог быстро лечь на противоположный курс. В отчаянии англичане пытались уничтожить подводного пирата огнём автоматических артиллерийских установок. Но U-331 находилась слишком близко к правому борту: стволы орудий нельзя было опустить ниже и снаряды просто перелетали через рубку. Когда находившаяся в каких-нибудь 30 метрах от стального великана немецкая субмарина скрылась под водой, «Вэлианту» пришлось срочно отвернуть влево, чтобы не столкнуться с «Бархэмом», получившим попадание торпед и уже начавшим крениться на бок.
U-331 начала погружаться с сильным дифферентом на нос. Стрелки приборов уверенно показывали увеличение глубины. 50… 60… 70… На 80 метрах стрелки остановились. Но все подводники чувствовали, что лодка продолжала погружаться, по-прежнему сохраняя дифферент на нос. Ни командир, ни инженер-механик никак не могли взять в толк, что же происходило с U-331. Инженер принимал новые меры, чтобы лодка продолжала погружение, но стрелка застыла на 80 метрах, как вкопанная. А корпус лодки вдруг начал неприятно потрескивать и скрипеть.
И вдруг фон Тизенхаузена осенило, он вспомнил случай в Атлантике. «Доложить показания глубиномера в носовом отсеке!» — прервал напряженную тишину его голос. Матрос молниеносно произвел необходимое переключение. У всех, кто мог видеть показания прибора, захватило дух: стрелка глубиномера рванула дальше и упёрлась в ограничитель - 267 метров! «Вероятно, никогда еще две простые стрелочки, сделавшие неожиданный рывок, не производили такого сильного впечатления», — вспоминал впоследствии сам фон Тизенхаузен, рассказывая об этом эпизоде.
А произошло следующее: глубиномер центрального поста, а также манометры в отсеках и цистернах по ошибке оказались выключенными. Из четырех рукояток, расположенных слишком близко друг от друга, матрос в волнении взялся не за ту, что требовалась, и перекрыл клапаны. Подобная ошибка едва не привела к гибели – ещё бы немного и U-331 просто раздавило бы давлением. В цистерны главного балласта срочно подали сжатый воздух, и лодка очень медленно всплыла до 230 метров.
Экипаж перевёл дух и тут все вспомнили о выпущенных торпедах. Из четырёх выпущенных с лодки торпед в линкор «Бархэм» попали три. После их взрыва огромный боевой корабль водоизмещением 31.100 тонн затонул с большей частью экипажа. Командующий английскими силами адмирал Каннингем, увидев трагедию собственными глазами, тут же развернул эскадру обратно. В Англии были настолько потрясены гибелью линкора, что официально признали её лишь спустя два месяца.
Единственной лодкой Второй мировой войны, преодолевшей запредельную для того времени глубину в 300 метров, стала "дойная корова" U-490 обер-лейтенанта цур зее резерва Вильгельма Герлаха.
В мае 1944 года она вышла в свой первый боевой поход, что сразу же зафиксировала радиоразведка союзников. Для охоты за последней немецкой "дойной коровой" была отправлена поисково-ударная группа TG 22.5 в составе эскортного авианосца «Кроутан» и 5 новейших эскортных миноносцев. Перехваченные американцами радиограммы U-490, позволили поисково-ударной группе к утру 11 июня нащупать местоположение лодки и начать атаку глубинными бомбами. Командир U-490 сразу же увёл лодку на рекордную для того времени глубину в 240 метров и объявил на лодке полную тишину.
Однако преследователи никуда не торопились. Лётчики с авианосца помогали эскортным миноносцам выслеживать вражескую лодку, сбрасывая в море гидроакустические буи. После нескольких часов преследования, по приказу командира U-490 погрузилась на рекордную для того времени глубину в 300 метров! Это стало возможным благодаря конструктивной особенности лодки - её шпангоуты были установлены снаружи прочного корпуса. Это не только улучшило условия использования внутренних объёмов, но и добавило предела прочности. Когда лодка опустилась на 300 метров обер-функ-маат Артур Химмер доложил командиру, что больше не может фиксировать сброс глубинных бомб. Потеряли лодку и американские эскортные миноносцы.
Но тут на помощь пришли лётчики, которые продолжили сброс гидроакустических буёв. Целый день, вечер и ночь контакт то терялся, то вновь восстанавливался, после чего шли новые атаки глубинными бомбами. Измученные долгим преследованием, подводники находились на боевых постах, с тревогой прислушиваясь к импульсам сонара и всплескам глубинных бомб. Немцы также слышали звук, который напоминал работу циркулярной пилы, и гадали, что это ещё за гадость. Большинство полагали, что это могло быть поисковым устройством нового типа, а один из членов экипажа правильно предположил, что это может быть устройство для защиты кораблей союзников от немецких акустических торпед.
В общей сложности за время преследования миноносцы «Фрост», «Хьюз» и «Инч» использовали больше 250 глубинных бомб, подняли в воздух сотни тонн соленой воды. Несколько раз на поверхность океана поднимались воздушные пузыри и масляные пятна. Лётчики сбрасывали гидроакустические буи и три раза помечали точки дымовыми буями. Но всё было тщетно…
Ближе к полуночи командир американской противолодочной группы, не достигнув успеха в настойчивом преследовании лодки, решил пойти на хитрость. Поисково-ударная группа отошла на 5 миль и затаилась, руководствуясь простым правилом: «То, что однажды погрузилось, обязательно должно всплыть». Американцы полагали, что противник должен будет появиться на поверхности для того, чтобы провентилировать отсеки, зарядить аккумуляторы и постараться уйти из опасного места в надводном положении. Но корабельные радары не должны были позволить ему уйти.
Такая тактика полностью себя оправдала. К тому времени, проведя 15 часов под непрерывным преследованием, экипаж U-490 оказался полностью деморализован. Сама лодка практически не пострадала, но чудовищное давление нащупало слабые места прочного корпуса и вода начала просачиваться через микроскопические отверстия в заклепочных швах и соединениях труб, а также в районе гребного вала, подтопив корму. Кроме того, подводники задыхались от недостатка кислорода. Люди брали в рот загубники калийных патронов, розданных по приказу командира, и дышали через него.
Ближе к ночи обстановка в отсеках «дойной коровы» сложилась критическая. Воздух в лодке содержал всё больше углекислоты и всё меньше кислорода. Свободные от вахты безвольно лежали в койках, находясь скорее в состоянии обморока, чем сна. А те, кто нес вахту, не имели сил, чтобы просто держаться на ногах. Плотность электролита в аккумуляторных батареях снизилась до опасно низкого уровня, и гребные электродвигатели вращались с минимально необходимой для сохранения маневренности лодки скоростью.
Спустя полчаса после наступления полуночи, U-490 всплыла на поверхность с полностью разряженными батареями и попыталась уйти от преследователей под покровом темноты со скоростью 6 узлов. Выскочивший на мостик командир лодки Герлах к своему ужасу увидел, что «дойная корова» всплыла прямо между вражескими эсминцами. Её немедленно засекли радары, после чего «Инч», «Фрост» и «Сноуден» тут же включили прожекторы, выпустили осветительные снаряды. Как только в небе загорелись осветительные снаряды, Герлах приказал всему экипажу покинуть лодку. Сам он оставался на мостике в то время, как инженер-механик Хуберт Роттер-Волец открывал кингстоны, а радист Артур Химмер передал открытым текстом на английском сигнал «SOS прошу принять на борт нашу команду». При этом он так спешил наверх, что впопыхах забыл проинформировать свой собственный штаб о гибели лодки. Обер-штурман Герхард Каспер в это время находился на мостике вместе с командиром и передавал световой сигнал вражеским эскортным миноносцам: «SOS. Пожалуйста, спасите нас».
В 00.53 U-490 затонула, а установившие с лодкой визуальный контакт американские эскортные миноносцы прекратили огонь, так как потеряли лодку из вида и были ослеплены огнём своих трассеров и фонтанов воды. Исчез и радарный контакт. Осторожно приближаясь к точке погружения лодки, спустя восемь минут в лучах прожекторов миноносцев американцы заметили жёлтые резиновые плотики, с которых отчаянно вопили немецкие подводники.
В 01.10 под водой раздался сильнейший взрыв, за которым последовали звуки рвущегося металла и ломающихся механизмов. Это глубоко внизу давление воды сокрушило прочный корпус U-490. Весь экипаж «дойной коровы» во главе с командиром Вильгельмом Герлахом был подобран к 01.35. Не погиб ни один человек. Удивительный предел прочности не помог U-490 избежать гибели.
